October 7th, 2011

очи долу

Культурный ландшафт пинежской глубинки


Каждая из малых и средних рек - притоков Пинеги - это свой маленький мир.

В нём до сих пор есть место и сенокосам, и рыбалке, и охоте.
Всему, чем жители старинных пинежских деревень занимаются уже многие века


Около каждой из избушек (они почти всегда открыты) - амбары. Вот амбары-то закрыты : в них сети, капканы и прочие ценности. Границы родовых участков, которые используются из поколения в поколение, очень уважаются. Два амбара на фотографии ниже - вроде бы  принадлежат двоюродным братьям.


Та гармония между деятельностью человека и природой, которая присутствует в пинежской тайге - это и есть           *культурный ландшафт*. 
На Севере таких мест всё меньше.

UPD  всё меньше - не потому, что амбары-избушки разваливаются. Напротив, там полно совсем свеже-построенного.
Просто всё меньше остаётся места для того, чтоб этот жизненный уклад пинежан существовал и далее

О рыбах, пересекающих госграницу

Год назад написал вот такое стихотворение о мурманских рыбаках, а проблема, легшая в его основу, насколько мне известно, актуальна до сих пор:

Недавно в Мурманск прилетал премьер, / и, как купцы в старинном «Ревизоре», / к нему, желая радикальных мер, / явились рыбаки с тоской во взоре. / Их старший, остро пахнущий треской, заплакал: «Нет возможности работать, ведь с нашей честной братии морской берёт таможня импортную подать. А в результате бизнес весь зачах, проходит опись каждая икринка…» Премьер наморщил лоб. В его очах мелькнула ильичёвская хитринка.

Кто властью облечён, тот на коне, и, в приступе шального благодушья, премьер сказал: «Ваш труд нужон стране. Частенько ем лососей и горбуш я». И написал запрос примерно так: «чё за ботва, а ну-ка чтоб немедля!» И воссиял обласканный рыбак, поверив, что врагу готова петля. И с этой верой он ушёл в моря и там, с приятным чувством патронажа, забросил сети, радостью горя и напевая: «Наша рыбка, наша!»

Collapse )