?

Log in

No account? Create an account
РУССКИЙ СЕВЕР. ПУТЬ НА ПОЛНОЧЬ

> Свежие записи
> Архив
> Друзья
> Личная информация

Февраль 13, 2015


kopanga
05:22 pm - ЦЫГАНЕ
image

ЦЫГАНЕ

Это было давно, в годы, когда деревня жила льном. Лен драли, расстилали, молотили, мяли, чесали, трепали, а зимой из него пряли и ткали. Готовое полотно раскладывали на полях у речки. Мартовское солнце белило ткань, делая ее чище снега.

Тогда же, в марте, в деревню приходили цыгане. Они шли из за реки, табором, в кибитках и телегах. Цыганки в шалях, цыгане в тулупчиках, цыганята в обносках. За кибитками вели ручного медведя и дикого цыгана Сеню, косматого и безумного. Сенькины лохмотья едва скрывали волосатое тело, а лапы его поросли шерстью столь густой, что обуви ему не требовалось. Сенька не говорил, а рычал. Стоило ему рявкнуть, как тощий цыганский медведь начинал скулить.

Цыгане шли по деревне и заходили в дома. Они знали к кому проситься, а к кому нет, кто обрадуется им, а кто прогонит. А как они это ведали? Бог весть. Повстречав человека, наперед видели о нем все.

Бабка моя купила в городе пуховую косынку. Долго примеривалась, а дома передумала: рыжеватой показалась. Только спрятала ее в сундук, в дверях цыганка. Дыр-дыр-дыр да дыр-дыр - вытаскивает из под шали платок. Пошла его нахваливать - а и нахваливать не нужно, не косынка - чудо. "Купи" - говорит. "Денег нет" - ответила бабка. - "Давай махнем на твою?" Бабка, не раздумывая, согласилась. Потом, собравшись в церковь, глянула: цыганская косынка - из ваты. А в бабушкином платке соседка пришла, купила у той цыганки. Косынку жаль; на соседку смотреть досадно; огорчительно, что пустили пыль в глаза; а главное, непонятно, как? Как это удалось?

Разойдясь по домам, цыгане распрягали лошадей, загоняли телеги на двор. Где то хозяева пускали в избу, где то на повить. У нас цыгане не вставали, а у Косаревых был и дом большой, и двор большой. Они пускали к себе кибитку, Сеньку и медведя.

У них я в первый раз видела, как пляшут цыгане. Любка Косарева была мне лучшей подругой. Она и я играли на дворе, где на привязи у взвоза спал Сенька. Мы тыкали ему в лицо соломинками, а он громко и страшно ворчал во сне. Вдруг повить распахнулась. По взвозу спускались цыгане с гитарами, цыганки в шалях и сарафанах, старик Косарев со штофом и еще кое-какие мужики.

Цыгане горланили, цыганки кружились, сарафаны их взлетали. В нашем клубе учат детей "Цыганочке". Разве это танец? Тьфу. Я то видела настоящий. Что они выводили руками! Нет, теперь так не спляшут. Косарев притопывал в сторонке, а потом не выдержал и нырнул в круг. Старуха его выскочила, пыталась унять, да куда там. Отвязали Сеньку. Он развел в стороны руки. Два цыганенка вспрыгнули на его плечи и стали отбивать чечетку. Привели медведя - и тот поскакал в пляс.

В деревне цыгане покупали полотно; менялись и торговали; ковали лошадей; обманывали, конечно; клянчили еду; гадали; ходили по дворам с медведем и Сенькой. Медведь вставал на задние лапы, а Сенька, наоборот, семенил на четвереньках. Медведь плясал, Сенька гнул подковы и разбивал о лоб доски. А мог и дров нарубить.

Приехал как-то председатель на газике. Раздал все указания, выругал бездельников-цыган и засобирался обратно. А автомобиль не завелся. Делать нечего. Достал ручку и стал крутить. Мимо шли цыгане с Сенькой. "Садись" - сказали -"за руль. Он покрутит." Председатель недоверчиво посмотрел на Сеньку, но согласился. Дикий цыган схватил ручку лапищами. Газик заходил, запрыгал. Председатель побледнел. "Стой, дурак!" - крикнул он Сеньке. А тому хоть бы хны. Крутит и крутит. "Стой, я тебе водки налью!" - орал председатель. Машина давно завелась, а Сенька все крутил. Из пасти его от усердия текла слюна. Двери заклинило, председатель застрял в газике, а Сенька вынимал из него душу. Наконец, цыгане оттащили его от машины. Председатель сплюнул в окно и укатил прочь. При цыганах в деревню он с тех пор не приезжал.

Цыганки бывали злые и не злые. Про некоторых прямо говорили: с теми и теми бабками не общайтесь. А как с ними не общаться? Их и прогнать страшно и пустить страшно. Но были и те, что могли добра нагадать. Лебедевой цыганка нагадала с войны мужа. На него уже пришла похоронка. В дом залетела птица и билась о стекла. Цыганка взяла ее в руку, пошептала и птица исчезла. Тогда гадалка вышла на двор, расправила шаль, как крылья. Птица вылетела из рукава и взмыла в небо. Через год Лебедев вернулся с фронта. А Плотниковой похоронка не приходила. Но она все равно решила погадать на мужа. Он тоже вернулся, но сразу ушел к другой. Цыганки ведь могли разное нагадать. Главное, что в домах было полотно, да много еще всего по сундукам, сарафаны и шали и сердечные юбки, и за каждую из этих вещей гадалка умела сделать хозяек счастливыми.

Не очень то мы их обожали, этих цыган. Но с ними было лучше, чем без них. И ребята цыгане бывали симпатичные. Но мы, конечно, на них не заглядывались. А вот они на нас...

Все наши девки были красивые. Стройные, статные. Агафонихи, те меньше ростом и курносые. А у нас в деревне - как на подбор. Я и сама такой была, верьте или не верьте.

Подошел к нам один их гаврик в хромовых сапожках. Мы уже почти взрослые были.

- "Девки, давайте гулять."
А мы ему: - "Экий ты усатенький, экий ты чернявенький, ну куда ты, цыган, лезешь?"
- "Подождите" - сказал. - "покажете мне то, что еще никому не показывали."

Собрались мы на беседки. Избу под них снимали у одной вдовы. И вдруг пришли цыгане. Встали в дверях и скалятся. И тот усатенький с ними. Любка посмотрела на пол и закричала: "Девки! Вода!" И точно, не просто вода, а целая река хлестала через дверь в избу. Мы по лавкам, а вода все выше. Начали подтягивать юбки. Цыгане смеялись, а ледяной поток заливал избу и плескался в окна. Вот уже некуда подтягивать юбки, вот еще немного и захлебнемся. И тут один из цыган щелкнул пальцами и вода исчезла, не схлынула, а именно исчезла, будто и не было ее; а ведь ее и не было, гипноз это был, морок, колдовство. Цыгане же нахохотались и ушли.

Потом табор исчезал, словно бы его и не было, словно кибитки тоже были наваждением. Уходил за речку, речка вскрывалась и начиналась весна. Наступала жизнь обычная, без цыган. Лен сеяли, потом пололи, драли, расстилали, молотили, мяли, чесали, трепали. Падал снег, делался серым, полотно - белым, и вновь возвращались цыгане.

Все изменилось за несколько лет. Деревни развалились внезапно и сразу. Нашей повезло. Нам построили новые дома, клуб и к нему кочегарку. На том поле, где прежде раскладывали полотно, поставили ферму. Выстроили улицу двухэтажных домов, а при ней пилораму. Деревня стала называться поселок, а жили теперь лесом. Пришли новые люди, тоже чернявые: молдаване, чеченцы, хохлы. И эти так же бегали за девками.

А цыгане не пришли. Не пришли один год, другой. Может, не хотели заходить в поселок. Наверно, у них было заведено ходить по деревням, а деревень то и не осталось. Скоро о них забыли.

В начале весны Любка и я шли на речку. Полотно не белили. Снег лежал грязный и тусклый. Дорога была разбалахтана тракторами. Мы шли медленно, стараясь не упасть в глубокие колеи. Любка обогнала меня и ушла вперед. Дойдя до речки, она обернулась и крикнула: "Верка! Верка! Знаешь? Цыган больше не будет!" Как? Почему? Да с чего ты взяла? Но Любка только смеялась, а, насмеявшись, повторила: "Цыган больше никогда не будет."

Через год она уехала в город.

Говорят, что нет уже тех, старых, цыган. А я думаю, они где-то есть. Ходят по белу свету, торгуют, колдуют, меняют, обманывают, куют и распрягают лошадей, плачут, поют, смеются и пляшут. Только к нам они не заходят.

(14 уже высказалось | Высказаться по теме)


На день назад [Архив] На день вперёд

> Go to Top
LiveJournal.com