vaga_land (Сергей Некрасов) (vaga_land) wrote in russkij_sever,
vaga_land (Сергей Некрасов)
vaga_land
russkij_sever

Categories:

Сказочник (часть 3)

После того, как в феврале 1920 года части 6-й армии вошли в Архангельск, Писахов из Архангельска уезжать не захотел. Слишком многое связывало его с Севером.
Люди, они ведь разные. Кому-то в любом месте хорошо, а другого сдерни с насиженного места, заскучает, загрустит человек, и все ему будет не в радость.
Видимо, и Писахов был таким человеком, поэтому, и не уехал из Архангельска.

Photobucket - Video and Image Hosting

Перемены при новой власти почувствовались сразу. Коммунисты, вернувшись в Архангельск, убрали вместе с постаментом стоявший возле Соборной пристани памятник Петру работы Марка Антокольского.

Photobucket - Video and Image Hosting

Памятник Ломоносову работы Мартоса, стоявший на Ломоносовской площади, не тронули. Все-таки, не царь и не генерал, а ученый, да еще из мужиков.

Новые революционные праздники праздновали широко, с размахом. Развевались красные флаги, гремели духовые оркестры, а то, что были проблемы с едой и с одеждой, и мало кто мог жил в отдельных квартирах, так ведь многие верили, что это ненадолго. Человеку свойственно верить, что рано или поздно все будет хорошо.

Photobucket - Video and Image Hosting

1 мая 1925 года на углу Троицкого проспекта и Поморской. На заднем плане хорошо видна ограда Рождественской церкви, в которой крестили Писахова.

Photobucket - Video and Image Hosting

Первомайская демонстрация 1925 года на рабочей окраине Архангельска, в Маймаксе (27-й лесозавод).

Но кроме видимых перемен, бросающихся в глаза, были и перемены бытовые, сильно ломающие привычный уклад архангелогородцев.
Из статьи Михаила Лощилова, напечатанной в газете «Правда Севера» 27 июля 2006 года:
«Начиная с весны 1920 года, сразу после изгнания белых, в Архангельске приступили к муниципализации домов, владельцами которых были лица, сотрудничавшие с прежним режимом или просто считавшиеся богатыми. При этом домовладельцам разрешалось оставить в личном пользовании лишь один дом из числа ранее имевшихся. Изданное по этому поводу постановление Архгубревкома касалось и Писаховых, во владении которых после смерти главы семейства, купца Григория Михайловича, находилось два дома: первый - на Троицком проспекте, второй - на Поморской улице. Первый дом сразу же перешел в собственность города, а владельцами второго оставались брат и сестра: Степан Григорьевич и Серафима Григорьевна. Что, впрочем, не уберегло их от так называемого уплотнения - подселения в 1921 году квартирантов. Причем оно делалось без согласия хозяев, которых к тому же не устраивал установленный горсоветом крайне низкий размер платы за наем квартирантами жилья.
Нельзя сказать, что уплотнение производилось по чьему-то злому умыслу. Просто в Архангельске в ту пору был острейший жилищный кризис, ибо в годы Первой мировой и Гражданской войн при сокращающемся жилфонде численность населения постоянно увеличивалась и новым горожанам надо было где-то жить. Первые же подселения (в основном военных) начались еще при царском режиме и против воли владельцев, что допускали законы военного времени. Ими же воспользовались и новые власти, в том числе и для того, чтобы подселить жильцов в большой двухэтажный дом Писаховых. А в нем накануне уплотнения жили лишь четверо: брат, сестра, ее подруга Ерюхинская и прислуга Евфимия Федосеева.
Так получилось, что отношения между ними и жильцами Блохиными не стали добрососедскими. Поэтому летом 1921 года Писахов обратился с жалобой в Рабоче-Крестьянскую инспекцию (Рабкрин). Он просил выселить Блохиных, мотивируя тем, что не может работать в стесненных условиях. На жалобу отреагировали, о чем свидетельствует акт обследования, датированный 3 сентября: "Комиссия по обследованию спорных квартир, созванная при жилищном подотделе из представителей Рабкрин т. Ромадина, Губчека т. Веселкова, Архгубздрава т. Дорофеева, Охраны труда т. Настопко и жилищного подотдела т. Елизарова, обследовала по заявлению т. Писахова, проживающего по Поморской ул., д. 27, семейство, состоящее из 2-х человек. Тов. Писахов живет в своей мастерской, а рядом с его мастерской семейство т. Блохина из 2-х человек, и т. Писахов просит предоставить ему эту комнату для житья, так как жить в мастерской невозможно. Рядом с мастерской живет в комнате гр. Ерюхинская, а наверху над кухней живет его сестра т. Писахова, которая раньше жила вместе с гр. Ерюхинской. Рядом с комнатой Блохина столовая, где в углу живет прислуга т. Писахова. Комиссия, считаясь с работой т. Писахова как художника, постановила предоставить т. Писахову комнату, занимаемую т. Блохиным, а т. Блохина переселить в комнату, занимаемую т. Писаховой, а т. Писахову переселить в столовую". Понятно, что это решение комиссии не устроило домохозяев. Поэтому в адрес Рабкрина поступили еще два заявления. В первом прислуга Е. Федосеева выражала недовольство переселением из столовой в кухню. А во втором сам Писахов жаловался на члена комиссии Елизарова, считая его главным виновником всех бед: "Елизаров относится к нему (Блохину) непонятной заботливостью и, дабы "не беспокоить" Блохина - придумывает ряд отговорок. Мне кажется, что в своей заботе о Блохине (крупном спекулянте) Елизаров просто увлекся. Очень прошу о выселении гр. Блохина (спекулянта) и его жены, т. к. слишком много неприятностей от постоянных мелких хищений, делаемых его женой. Это можно объяснить болезненностью (клептоманией), ибо Блохина гораздо богаче тех, у кого похищает. Если будет назначена комиссия, то прошу не включать в нее гр. Елизарова, уже доказавшего свою заботу о спекулянте".
Инспекция ответила, что дело не в Елизарове, а в том, что выселить квартирантов пока некуда. Тогда Писахов обращается в губисполком. Заявляя, что помимо комнаты-мастерской и комнаты для проживания ему для творческой работы необходима еще одна, он напомнил о постановлении Совнаркома РСФСР об улучшении бытовых условий художников и писателей. И далее заметил: "Я же из-за "дружбы" Блохина с Елизаровым не мог написать ни одной картины к VI съезду и не мог ничего сделать в пользу голодающих, и не мог и думать о подготовке к выставке".
В ответ губисполком попросил еще немного потерпеть, "ибо жилищный вопрос так остр, что в некоторые комнаты приходится селить по две - три семьи"».

«Уплотнения» продолжались и в последующие годы. В конце концов, за Писаховым осталась только одна комната на первом этаже. Правда, комната была большая.

То, что Писахов находился в Архангельске во время интервенции, и в газетных статьях описывал, как успешно воюют солдаты генерала Миллера с большевиками, новые власти, похоже, не смущало.
С белой контрразведкой не сотрудничал? Рабочих и подпольщиков не расстреливал? Ну и хорошо, пусть работает на благо Советской власти.

Писахов наводит порядок в музее Архангельска, ездит и зарисовывает места недавних боев с интервентами, отправляется на Пинегу и Мезень, чтобы зарисовывать тамошние памятники архитектуры.
Было бы очень интересно взглянуть на эти рисунки, но где они находятся, я не знаю. В книгах и альбомах я их тоже не встречал.

Писахов, несмотря на то, что говорил он невнятно, и слушателям, слушавшим его, приходилось напрягаться, был очень хорошим устным рассказчиком, и придуманные им сказки рассказывал уже давно.
Сказки на Севере издавна любили рассказывать, и не прочитанные, а свои, придуманные. На рыбных промыслах летом работы много, и работа тяжелая. Намашутся мужики веслами за день, навытягивают сети, вечером поужинают, да на боковую, чтобы дать роздых гудящим косточкам. Вот тут умеющий сказки складывать и начинает плести словесное кружево, чтобы товарищей развлечь. Особо умелым сказочникам даже лишний пай за сказки давали.

Photobucket - Video and Image Hosting
Помор. Фотография 1911 года.


Первый раз писаховская сказка была напечатана в 1924 году, в Архангельске, в сборнике «На Северной Двине». Это была сказка «Не любо-не слушай. Морожены песни».

«Про наш Архангельской край столько всякой неправды да напраслины говорят, что я придумал сказать все как есть у нас.
Всю сушшую правду. Что ни скажу, все - правда.
Кругом все свои - земляки, соврать не дадут.
К примеру, Двина - в узком месте тридцать пять верст, а в широком - шире моря. А ездим по ней на льдинах вечных. У нас и леденики есть. Таки люди, которы ледяным промыслом живут. Льдины с моря гонят да давают в прокат, кому желательно.
(…)
Белы медведи молоком торгуют (приучены). Белы медвежата семечками да папиросами промышляют. И птички всяки чирикают: полярны совы, чайки, гаги, гагарки, гуси, лебеди, северны орлы, пингвины.
Пингвины у нас хоша не водятся, но приезжают на заработки - с шарманкой ходят да с бубном.
(…)
А бурым медведям ход настрого запрешшен.
По зажилью столбы понаставлены и надписи на них: "Бурым медведям ходу нет".
Раз вез мужик муки мешок: это было вверху, выше Лявли. Вот мужик и обронил мешок в лесу.
Медведь нашел, в муке вывалялся весь и стал на манер белого. Сташшил лодку да приехал в город: его водой да поветерью несло; он рулем ворочал. До рынка доехал, на льдину пересел. Думал сначала промышлять семечками да квасом, аль кислыми штями, а потом, думат, разживется и самогоном торговать начнет. Да его узнали. Что смеху-то было! В воде выкупали! Мокрехонек, фыркат, а его с хохотом да с песнями робята за город погнали. За Уймой медведь заплакал. Ну, у нас народ добрый: ему вязку калачей, сахару полпуда да велели в праздники за шаньгами приходить».

Честно скажу, кто северного говора не слышал, удовольствия от чтения писаховских сказок намного меньше получает. Евгений Леонов в мультиках, да, хорош, но хорош своим актерским мастерством, а вот когда на леоновские интонации наложится ранее слышанный мезенский или лешуконский говорок, тут уж наступает настояшше благорастворение!


Photobucket - Video and Image Hosting
Поморская улица (1926 год)

Photobucket - Video and Image Hosting

Может быть, именно этих ребят Писахов начнет учить рисованию через два года в одной из архангельских школ. Рисование он будет преподавать с 1928 года, и на долгие годы это станет его основным заработком.

Двадцатые годы были неплохими для Писахова. Его сказки печатаются в местных газетах, он много занимается живописью. В 1927 году его картину «Памятник жертвам интервенции на острове Иоканьга» заметили и хвалили на московской выставке «10 лет Октября».

Северяне в двадцатые годы жили еще во многом так, как жили их деды и прадеды.

Photobucket - Video and Image Hosting

Photobucket - Video and Image Hosting

Photobucket - Video and Image Hosting

Рыбаки в Архангельске (1927 год).
Гиря, что на переднем плане, предназначалась не для занятий гиревым спортом. Ее использовали как гнет при засолке рыбы.

Photobucket - Video and Image Hosting

Стоит рыбацкое судно возле Красной, бывшей Соборной, пристани. Хорошо видна церковь Михаила Архангела и кирпичное здание, в котором находился домик Петра Первого. Церковь вскоре разрушат, а домик Петра Первого увезут в Москву, в Коломенское, где он и стоит по сей день.

Но жизнь менялась.
Лес! Больше леса! Беломорская доска должна дать стране валюту!
На долгие годы трескучие фразы о «зеленом золоте» стали неотъемлемой частью речей архангельских партийных функционеров.

Photobucket - Video and Image Hosting

Погрузка досок на иностранное судно (1929 год).


В конце двадцатых ломка старого уклада жизни пошла еще быстрее. В эти годы Архангельск потерял почти все свои храмы, купола которых приводили в восторг всех, кто видел панораму города с реки.

Photobucket - Video and Image Hosting

Разрушили собор и колокольню Михайло-Архангельского монастыря.


Photobucket - Video and Image Hosting

В 1929 году разрушили Свято-Троицкий собор.

Photobucket - Video and Image Hosting

Рядом с тем местом, где стоял собор, построили здание драматического театра.

Photobucket - Video and Image Hosting

Скамейка, на которой сидят делегаты учительского съезда, стоит как раз на том месте, где еще недавно стоял собор.


Photobucket - Video and Image Hosting

Photobucket - Video and Image Hosting

В 1929 году на углу Поморской улицы и Троицкого проспекта, переименованного в проспект Павлина Виноградова, начали строить большую гостиницу.


Photobucket - Video and Image Hosting

Быт в те годы был суровым, да и уровень культуры сильно понизился.
Это одно из молодежных общежитий Архангельска конца двадцатых годов. Фотография явно постановочная, но, ни парню, полулежащему на кровати, ни фотографу, не приходит в голову мысль, что на кровати в обуви лежать нельзя.
Зато наглядная агитация на высоте. И портрет Володи Ульянова на стене, и Стенька Разин, все, как положено!


Photobucket - Video and Image Hosting

В 1930 году памятник Ломоносову с Ломоносовской площади, стоявший перед зданием Севкрайисполкома убрали и стали сооружать там обелиск Севера. Вскоре, после того, как обелиск был установлен, начали сооружать и новое здание Севкрайисполкома.


Photobucket - Video and Image Hosting

Здание присутственных мест и губернаторский дом исчезли внутри огромного нового здания.


Photobucket - Video and Image Hosting

Архангельск, который Писахов знал и любил, в котором он прожил сорок лет, исчезал, правда, не так стремительно, как он начнет исчезать позже, в 70-е и 80-е годы.

Жить было трудно, но надо было жить. Проведя уроки в школе, Писахов приходил домой, и писал картины. Сказки писал ночью. Сказки его читаются легко, но писались они трудно и долго.

Сказка «Северно сияние»
«Летом у нас круглы сутки светло, мы и не спим. День работам, а ночь гулям да с оленями вперегонки бегам. А с осени к зиме готовимся. Северно сияние сушим. Спервоначалу-то оно не сколь высоко светит. Бабы да девки с бани дергают, а робята с заборов. Надергают эки охапки! Оно что - дернешь, вниз головой опрокинешь - потухнет, мы пучками свяжем, на подволоку повесим и висит на подволоке, не сохнет, не дохнет. Только летом свет терят. Да летом и не под нужду. А к темному времени опять отживается.
А зимой другой раз в избе жарко, душно - не продохнуть, носом не проворотить, а дверь открыть нельзя: мороз градусов триста! А возьмешь северно сияние, теплой водичкой смочишь и зажгешь. И светло так горит, и воздух очишшат, и пахнет хорошо, как бы сосной, похоже на ландыш. Девки у нас модницы, маловодны, северно сияние в косы носят-как месяц светит. Да ишшо из сияния звезд наплетут, на лоб налепят. Страсть сколь красиво! Просто андели!
(...)
Девки по деревне пойдут - вся деревня вызвездит».

У Распэ фантастические истории рассказывал барон Мюнхгаузен, а у Писахова сказки складывал Сеня Малина из деревни Уйма, что под Архангельском.

Photobucket - Video and Image Hosting

Photobucket - Video and Image Hosting

Деревня Уйма и сейчас стоит, ничего ей не сделалось, только дорогу, что идет вдоль Двины асфальтом покрыли. А дорогу перейдешь, на берег выйдешь, вот они просторы двинские. Ничего с писаховских времен не изменилось. Та же протока, те же луга… Только не пасется сейчас скот на этих лугах, да дымит вдалеке, на другом берегу Двины, целлюлозно-бумажный комбинат в Новодвинске.

Времена становились все более суровыми. Именно в тридцатые годы Писахов отрастил бороду и усы, и приобрел облик странного старичка-лесовичка, которым и запомнился всем в последний период своей жизни. Я думаю, дело тут не в возрасте. Скорее всего, это была своего рода маскировка. Видимо, Писахов понимал, что некоторые факты его биографии, на которые власти не обращали внимания в двадцатые годы, в тридцатые годы могли очень осложнить ему жизнь. Припомнили бы и знамя Дайеровского батальона, и снаряд, который он выпустил из орудия в сторону большевиков на Железнодорожном фронте в ноябре 1919 года, и многое другое.
Как уцелел Степан Григорьевич в конце тридцатых, я и сам удивляюсь. То ли возраст был тому причиной, то ли образ старого чудака помог, то ли нашелся в доме УНКВД на Троицком человек, который просто пожалел старика.

В 1935 году сказки Писахова были опубликованы в московском журнале Союза писателей «30 дней». В течение трех лет в этом журнале было напечатано около 30 сказок. Благодаря этим публикациям, в архангельском издательстве были выпущены две книги Писахова (в 1938 и в 1940 году).
Гонорары для небогатого Писахова в то время были совсем не лишними.

В 1939 году он был принят в Союз писателей.

Видимо, тогда, в конце тридцатых, Писаховым была написана эта биография:

«В одной из моих предыдущих биографий я написал: «Родился в той комнате, в которой живу». За это получил резкий окрик. Кто-то, разбирающий почту в ССП, подшивающий анкеты, крикнул из Москвы: «Писать надо кратко и без лишних слов!» До сего дня не понимаю, что вызвало такой окрик.
Снова анкета. Уполномоченный ССП в Архангельске говорит: «Подробнее напиши».
Подробнее и ни одного лишнего слова.
Сначала напишу для избежания нового строгого окрика без лишних слов.

БИОГРАФИЯ № 1, КРАТКО ИЗЛАГАЕМАЯ.
Жить начал в 1879 году 12 октября по ст. ст., 25 октября по н. ст. Живу до сих пор. Подумывал перестать жить. Кое-как удалось перетерпеть и — живу. Вырастая, стал грамотным, стал писать сказки. Печатали — писал и много. Перестали печатать — писать стало трудно. Все.

БИОГРАФИЯ БЕЗ ОПАСЕНИЯ ОКРИКА.
Родился в г. Архангельске, Поморская, 27, в той комнате, в которой живу. Родился в 1879 году 12 октября по ст. ст., 25 окт. по н. ст. Назвать меня хотели Сергеем, но бабушка запротестовала. В честь деда моего деда назвали Степаном. С детства жил среди богатого словотворчества. Язык моих сказок мне более близок, нежели обычный литературный язык. Говоря северян не захломощена иностранными словами и более четко показывает, что говорящий хочет выразить. Творчество сказок наследственное. Мой дед был сказочник. Часто сказка слагалась на ходу, к делу, к месту, к слову. Лет четырнадцати стал записывать свои сказки. Сказки слагались про окружающих, про людей знаемых и не были безобидными. По этой причине авторство скрывалось.
С детства я тянулся к живописи, хотел быть художником. Это не нравилось отцу: «Будь сапожником, доктором, учителем, будь человеком нужным, а без художника люди проживут».
Чтобы попасть в Петербург, нужны были деньги на дорогу. Я поступил рабочим на лесопильный завод Я.Макарова, убирал хлам на бирже. К концу лета в руках были деньги на дорогу. Из дому получал по 10 р. в месяц. На питание оставалось по 4 к. в день. Надо было, оплатить квартиру, купить материал для работы. Так прожил полтора года. В 1905 г. за протест против самодержавия я был лишен права продолжать образование. Летом был на Новой Земле. На зиму решил ехать за границу. Западная Европа не влекла. Хотел посмотреть Восток — яркий, красочный.
Турция, Палестина, Египет. Шумно, душно, жарко и аляповато-ярко. Через год-полтора побывал в Италии, Греции. Возвращаясь домой, я полнее и глубже почувствовал чистую красоту Севера. Богатство более широкого спектра солнечных лучей. Солнечные ночи.
Был также в Париже.
За работу в школе (с 1928 года стал преподавать в средней школе) меня премировали путевкой на курорт. Это почти испугало! Лишить себя солнечного лета, уехать от солнечных ночей! От подобной «награды» я отказался.
В 1924 году в сб. «На Северной Двине» напечатана сказка «Не любо — не слушай» («Морожены песни»). Сказка пошла в ход. Ее передавали по радио. Не раз рассказчики пытались присвоить авторство. По этой причине я настаиваю на названии сборников сказок «Сказки Писахова». Проведя почти всю жизнь впроголодь, я хочу хотя бы авторство своих сказок за собой уберечь. Сказки попали в «30 дней», редактор Безруких П. Е. Внимание «30 дней» дало толчок моим сказкам. Днем занимался в школе или живописью, а ночи отдавал сказкам.
В прошлой анкете я говорил: нас, детей, в семье было четырнадцать человек. Осталось двое: сестра Серафима Григорьевна Писахова, работник областной библиотеки, и я. Так и досуществовываем».

В провинции билет члена Союза писателей СССР имел совсем другой вес, нежели в Москве. Он давал право на определенные льготы, которые в то время не были лишними, и давал определенную защиту от местных чиновников.

Но поздно, поздно…
Хоть и говорится, что лучше поздно, чем никогда, но в 1939 году Писахову было уже шестьдесят лет.
Впереди была война, старость, пятидесятые годы, бедность, граничащая с нищетой, письма завистников…
Но об этом в четвертой, последней части.


Часть фотографий Архангельска 20-30-х годов взята из фотоальбома "Мое имя Архангельск. Страницы фотобиографии" (Архангельск, 2004 год)
Tags: Архангельская обл.: Архангельск, Архангельская область, Золотой фонд, Рассказы и очерки, Старые фото, Тема: литература, Тема: личность
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments